— Что, черт побери, я должен делать? Что мне сказать?

— Ты капитан — сказал ему Прагер. — Ты принимаешь решения и никто другой, по крайней мере, я всегда так думал. Я подожду вас здесь.

Он подошел к вантам левого борта. Бергер тихо выругался, поколебался и затем вошел.

Она стояла у стола, склонившись над хронометром в ящике под стеклянной крышкой. Она подняла глаза:

— Красиво, капитан. Очень красиво. Что это?

— Морской инструмент для небесных измерений, сестра, вместе с секстантом. Если я могу засечь позицию солнца, луны и звезд, то смогу узнать свою точную позицию на земной поверхности — конечно с доброй помощью таблиц.

Она повернулась к столу:

— Карта британского адмиралтейства. Почему?

— Потому что они лучшие — сказал Бергер, почему-то чувствуя себя невероятно беспомощным.

— Понимаю.

Она продолжала тем же спокойным голосом:

— Вы возьмете нас с собой?

— Послушайте, сестра, — сказал он. — Присядьте и позвольте мне объяснить. Он положил сверху другую карту. — Мы должны пройти рядом с Внешними Гебридами в Шотландии, кладбищем для парусников, особенно в плохую погоду, которая обычно держится там шесть дней из семи. И если мы останемся живы, то будет еще Оркнейский пролив, путь в Норвегию, а потом через Каттегат в Киль — добавил он с тяжелой иронией. — Пять тысяч миль, это все.

— И как долго мы будем плыть?

Он обнаружил, что отвечает:

— Невозможно сказать. Сорок, может быть, пятьдесят дней. Слишком многое зависит от погоды.

— Это кажется умеренным, особенно при наших обстоятельствах.

Бергер сказал:

— Скажите, когда вы впервые ехали сюда, как проходило ваше плавание?

— На пассажирском лайнере — Бремен. Это было как раз перед войной.

— Прекрасное судно. Комфортабельные каюты, горячая и холодная вода. Еда, как в отеле первого класса. Стюарды, чтобы помочь и поднести.