Бергер нахмурился и повернулся к Прагеру:

— Ты сказал, семь пассажиров.

— Именно так.

Прагер порылся в портфеле, выудил еще два шведских паспорта и положил на стол.

— Один для Гертруды и один для меня. Она тоже ждет на берегу с нашим багажом, в который, я хочу добавить, входит беспроволочный передатчик, что ты просил достать.

Бергер смотрел на него в остолбенении:

— Ты с женой? — хрипло сказал он. — Великий боже, Отто, тебе шестьдесят пять на днях. А что ты скажешь своим хозяевам в Берлине?

— Из того, что я знаю, следует, что русские, похоже, будут там раньше меня, так что это не имеет особого значения.

Прагер вежливо улыбнулся:

— Видишь ли, Эрих, мы тоже хотим домой.

Когда незадолго до двух ночи Бергер вышел на квартердек, дождь лил сильнее, чем прежде. Вся команда собралась ниже на палубе; бледные лица и клеенчатые плащи поблескивали в тусклом свете палубных огней.

Он ухватился за поручень, наклонился вперед и заговорил тихим голосом:

— Я не хочу много говорить. Вы все знаете наши шансы. Это дьявольски трудное плавание, я не хочу притворяться, но если вы будете выполнять, что я говорю, мы сделаем это вместе — вы, я и старая «Дойчланд».

Среди них возникло шевеление, не более того, и он продолжал, со слабой иронией в голосе:

— Еще одна вещь. Как многие из вас заметили, у нас есть пассажиры. Господин Прагер, ранее помощник консула в нашем посольстве в Рио, его жена, и пять монахинь из миссии на Рио-Негро.

Он помолчал. Они ждали под шелест дождя.

— Монахини — сказал он, — но все-таки женщины, а это долгое путешествие, так позвольте мне сказать прямо. Я лично застрелю любого, кто зайдет за черту, и потом внесу запись в журнал. — Он выпрямился — Теперь все по местам.

Когда он повернулся от поручня, из темноты выступил его помощник. Лейтенант-дур-зев Йоханн Штурм, высокий белокурый молодой человек из Миндела в Вестфалии, отпраздновал свой двадцатый день рождения лишь три дня назад. Подобно Рихтеру он был подводником и служил на подлодке вторым вахтенным офицером.